ОБСЛУЖИВАНИЕ И РЕМОНТ ФОРТЕПИАНО

ГОСТЕВАЯ ВЕРСИЯ ФОРУМА


Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 4 ] 
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: 30-летие АФМ
СообщениеДобавлено: 23 июн 2020, 20:37 
Administrator
Аватара пользователя

В текущем 2020 году, в августе месяце Ассоциации фортепианных мастеров исполняется 30 лет со дня юридического оформления своего статуса, как общественной организации.


Фактически же АФМ существует с августа 1989 года. Именно тогда состоялся первый технический семинар в г. ЛЕНИНГРАДЕ, в Большом зале Ленинградской филармонии, который и стал толчком к организации объединения фортепианных мастеров Советского Союза.


И такому развитию событий способствовали:


Макс Маттиас (1929-2017) Управляющий фирмой "Steinway & Sons"

Владислав Александрович Чернушенко, в тот период Председатель ВМО г. Ленинграда и Ректор Ленинградской консерватории

Евгения Дмитриевна Выходцева (1922-2016) Зам. Председателя ВМО г. Ленинграда


Image


Image


Image


Image


Президент АФМ

В. Частных



Вернуться к началу
 Профиль  
Cпасибо сказано 
 Заголовок сообщения: Re: 30-летие АФМ
СообщениеДобавлено: 29 июн 2020, 21:24 
Administrator
Аватара пользователя

Очень хочется попросить Владимира Алексеевича перевести на русский последнюю статью!

Изображение



Евгений Георгиевич Артамонов - настройщик роялей "от Бога"


Image


Image


Image


Image


Image


Image




Вернуться к началу
 Профиль  
Cпасибо сказано 
 Заголовок сообщения: Re: 30-летие АФМ
СообщениеДобавлено: 30 июн 2020, 08:49 
Мэтр
Аватара пользователя
AlexHutor писал(а):
Очень хочется попросить Владимира Алексеевича перевести на русский последнюю статью!...

С удовольствием. Однако там не хватает нескольких строк в нижней части первой картинки.
И вторая картинка неполная: строчка над портретом Рихтера - окончание фразы, начала которой я не нашел.
Хотелось бы также по возможности узнать дату появления этой статьи.


Вернуться к началу
 Профиль  
Cпасибо сказано 
 Заголовок сообщения: Re: 30-летие АФМ
СообщениеДобавлено: 30 июн 2020, 19:38 
Administrator
Аватара пользователя
Владимир Алексеевич очень быстро откликнулся и перевёл статью о Е. Артамонове. Спасибо большое!


Мы ему отпилили одну ножку…

Портрет концертного настройщика
Евгения Артамонова



«Он у нас Мастер номер один», — сказал о нем Святослав Рихтер. Это, пожалуй, наивысшая оценка фортепианного мастера. Евгений Георгиевич Артамонов работает в «святая святых» Московской консерватории, в Большом зале. Он обслуживал и обслуживает всех выдающихся пианистов России, в особенности, Гилельса и Рихтера. Артамонов – человек скромный и спокойный, совсем не склонный раскрывать собеседнику свой внутренний мир. Он не любит давать интервью и рассказывать о себе. «Что интересного я мог бы рассказать?» — смеется он. Но несмотря на это, нам удалось вовлечь Евгения в разговор. В конце нашей беседы, оглядываясь на прошедшее, он заметил: «А ведь было много стóящего, такого, что можно было бы отметить…». Возможно, он теперь работает над своими мемуарами? Мы были бы очень рады.



Мой отец был инженером на московской скрипичной фабрике, — начал разговор Евгений Артамонов, — и я начал учиться на фортепианной фабрике «Москва». Мастера подразделений не обменивались опытом друг с другом, не было никакой специальной литературы, каждый решал свои проблемы на свой лад. Можно было считать за счастье, если удалось хотя бы научиться прилично настраивать, а настоящего обучения не было. Большинство работников знали рабочие операции не по их сути, а по прейскуранту: например, интонировка тогда — это 0,36 рубля (0,50 немецкой марки). Многие из них и до сих пор не знают, что такое интонировка. Мне удалось достичь определенного уровня только потому, что я был одержим работой. Меня в фортепиано интересовало все: механика, интонировка. В ту пору у нас не было возможности раздобыть интонировочные иглы. Лишь позже, в Германии я смог обзавестись хорошим настроечным и регулировочным инструментом.


Интереснее, но и сложнее стало, когда я в 1970-м начал обслуживать Большой зал Московской консерватории — самого знаменитого музыкального вуза России. Я уже обслуживал тогда инструменты в 30 классах и в Малом зале МГК. Это в общей сложности была неимоверная нагрузка, которую я выполнял более пяти лет, поскольку у меня были самые тесные отношения с профессорами-пианистами.



Как выглядит сегодня Ваш день?

Рано утром я иду гулять с собакой. С восьми часов я уже в консерватории и вожусь с роялями в классах. Если остается время, бегу в Большой зал. Вечером обслуживаю сегодняшний концерт, ночью — звукозаписи, репетиции, концерты, всё в режиме нон-стоп. Нужно ко всему приспособиться.


Первым большим пианистом, которому я приглянулся и чье признание получил, был Эмиль Гилельс, очень требовательный и высокообразованный человек. Есть два типа пианистов: одни точно знают, чего они хотят от рояля (таким был Гилельс), другие что-то хотят, но не знают, чего именно. Тогда все зависит от успеха пианиста. Если он концертом доволен, он говорит, что рояль был великолепен. Если нет…


С Рихтером поначалу было сложно. После того, как я понял, какая должна быть для него подготовка рояля, отношения стали легче. Рихтер умел быстро приспособиться к роялю. Он редко пробовал инструмент заранее, просто выходил на сцену и садился за ранее совсем незнакомый ему инструмент. Это осложняло мою задачу. Я готовил рояль, но результат моей работы я мог оценить только во время концерта. Иногда я предупреждал Рихтера: «Инструмент плохой». «Посмотрим», — отвечал он, начинал играть, и я слышал совсем другой рояль. Рихтер вставал и говорил: «Евгений, он совсем не так плох».


Гилельс, напротив, был очень требователен в отношении инструмента. С этими двумя великими пианистами я начал работать почти одновременно. Меня постоянно преследовал страх, что один из них уедет на гастроли, а другой останется в Москве, и мне придется разорваться пополам. Однажды такая неприятность случилась, но Бог был ко мне милостив: я заболел очень тяжелым гриппом.



В 1986-88 годах Евгений Артамонов сопровождал Рихтера в его двух турне по России.

Рихтер ненавидел поезда и самолеты. Он предпочитал автомобиль и всегда садился на переднее сиденье. Самым тяжелым участком этого путешествия был путь от Уральска до Байконура. 400 километров «стиральной доски», а следующие 400 километров – голая пустыня, в радиусе 150 км ни воды, ни какого бы то ни было жилья. Водители назвали этот участок «дорога на тот свет». Наш джип не выдержал тягот этого путешествия: амортизаторы вылетели как пробки от шампанского, и под конец отвалилась задняя дверь. Рихтер не проронил ни слова. Когда мы, наконец, прибыли в город, он вышел из машины и сказал с определенной интонацией: «Мы не поддержали традицию». Эта традиция состояла в торжественном измерении кровяного давления. У семидесятилетнего маэстро оно оказалось, как у космонавта.


Он играл во всех городах, где можно было раздобыть что-то похожее на рояль. Маршрут путешествия он прокладывал сам: мы садились перед большой картой, словно на заседании Генерального штаба. У Рихтера была феноменальная память, он держал в голове все мельчайшие детали. Однажды мы попытались его перехитрить, чтобы сэкономить около 150 километров дороги, и дать концерт вместо одного из украинских городов в другом. Однако провести Рихтера не удалось. Он тут же вспомнил, что в этом городе он уже играл однажды, а привлекательность этого путешествия состояла именно в том, чтобы выступать там, где он еще ни разу не играл. Никогда не было возможности знать заранее, каким будет рояль, на котором Рихтер должен будет играть. Часто маэстро сразу же после концерта посылал меня в следующий по плану город, и я за ночь готовил для него очередной рояль.


Однажды, сразу по прибытии в небольшой городок в Казахстане я поспешил в местный театр и на сцене увидел рояль «москва». Обе его педали аккуратно лежали в сторонке на полу, а коробка лиры вовсе отсутствовала. Меня чуть удар не хватил. Возможно, недостающее лежало где-нибудь среди закулисного хлама? Под грудой ветоши я обнаружил разбитую коробку. Теперь надо было найти столяра. Но у него кроме хвойной древесины, из которой лиру не сделаешь, ничего не было. «Может, у тебя стул есть?» — «Да…» Мы отпилили ему одну ножку, изготовили из нее недостающие части, и к концерту все было готово.


Однажды перед концертом в зале им. Чайковского на сцене стояли два рояля: «стейнвей» и заброшенный «бехштейн». У меня возникло предчувствие, что Рихтер выберет «бехштейн». В течение ночи и следующего дня я привел этот «бехштейн» в порядок.


У Рихтера был один любимый инструмент — «рояль «бехштейн», стоявший на сцене Большого зала Московской консерватории. Я перевозил для него этот инструмент в другие залы Москвы, где Рихтер давал концерты. И в 1982 году Рахманиновский зал был торжественно открыт концертом Рихтера на новом рояле «бехштейн».


«В общем и целом, — заключил Евгений, — как видите, ничего особенного. Хорошие фортепианные мастера есть и будут. Музыканты находят, что в моей настройке есть какой-то особый шарм. Но сам я никогда не бываю доволен».



Перевод В.А. Клопова




Вернуться к началу
 Профиль  
Cпасибо сказано 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 4 ] 

ГОСТЕВАЯ ВЕРСИЯ ФОРУМА



Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  


Добавить в Избранное
Добавить в Избранное

Powered by phpBB © 2000, 2002, 2005, 2007 phpBB Group
Вы можете создать форум бесплатно PHPBB3 на Getbb.Ru, Также возможно сделать готовый форум PHPBB2 на Mybb2.ru
Русская поддержка phpBB
Copyright © Aiwan. Kolobok smiles